— Петя, кончай маяться дурью, пора за уроки садиться.

— Сейчас, я еще немного поиграю…

— Петя, ну что это за игра — бегать за кошкой! — в голосе матери слышится раздражение. — Тебе же не три года, а почти десять!

— Так я бы в компьютер поиграл, — живо откликается вихрастый, конопатый Петя. — Да ты мне не разрешаешь!

— Компьютер — это тебе вредно для глаз! — наставительно говорит мать. — Доктор в поликлинике сказал: не больше получаса в день. И в Интернете я тоже читала…

— А я полчаса! Вот полчаса, и всё! — лукавая Петина мордочка становится по-кошачьи умильной (тесное общение с кошкой явно не проходит даром). — Мамочка, можно?

— Сначала нужно сделать уроки.

— Тогда я еще поиграю…

— Хватит тянуть резину! — уже почти выходит из себя мать. — Так можно опять до вечера проваландаться! Сел, сделал — и занимайся потом чем хочешь! Хоть рисуй, хоть книжку читай, хоть модель собирай, которую папа тебе купил…

— А она не собирается…

— Да ты и не пробовал толком! Начал и бросил, как и всё, что ты делаешь!

— У меня правда не получается! Она сложная, я хочу, чтоб папа мне помог…

— Я, может быть, тоже хочу, чтобы папа мне помог, да где он? Где? — повышает голос мать. — Вот чтобы он вспомнил, что у него есть сын, и тебе сказал наконец по-мужски, что сначала надо дело сделать, а уже потом… Садись за уроки, я тебе сказала!

— Мам, а можно я творожок сначала съем, а потом уже сразу… Что-то есть хочется…

— Уроки! — орет мать. — Ты полтора часа назад обедал! Бери учебники и садись за стол, я тебе сказала! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю…

— Сейчас, сейчас, только водички попью… и в туалет схожу…

Спустя час.

— Ну что, ты сделал упражнение? Еще не переписал? Да чего там переписывать, там же восемь строчек всего!.. Почему у тебя опять машинки на столе?! (машинки летят в угол). Сколько раз можно говорить: игра — игрой, а уроки — уроками! Что же мне, над тобой безотлучно стоять, как в первом классе?! Как будто у меня своих дел нет…

— Ага, — кивает Петя. — Ты постой, пожалуй. А какую букву тут вставить?

— Ты сам должен знать! Мы с тобой позавчера полдня правило учили.

— А я забыл.

— А ты вспомни. Или пролистай параграф и в учебнике прочти.

— Ты мне лучше скажи, и всё.

От безмятежности сыновьей физиономии у матери начинают трястись руки. Она сдерживается из последних сил, так как знает, что орать на детей — непедагогично.

Спустя еще час.

— Ты что, ответы в этих примерах с потолка писал?

— Нет, я решал.

— Да как же ты решал, если у тебя пять плюс три получается четыре?!

— А… Это я не заметил…

— А что задача?

— Да я не знаю, как ее решать. Давай вместе.

— А ты вообще пробовал? Или в окно смотрел и с кошкой играл?

— Конечно, пробовал, — с обидой возражает Петя. — Сто раз.

— Покажи листочек, где ты решения писал.

— А я в уме пробовал…

Спустя еще час.

— А что вам по английскому задали? Почему у тебя ничего не записано?

— Ничего не задали.

— Так не бывает. Нас Марья Петровна специально на собрании предупреждала: я даю задание на дом на каждом уроке!

— А в этот раз не задала. Потому что у нее голова болела.

— С чего это вдруг?

— А у нее собака на прогулке сбежала… Беленькая такая… С хвостиком…

— Прекрати мне врать! — визжит мать. — Раз не записал задание, садись и делай подряд все задания к этому уроку!

— Не буду я, нам не задавали!

— Будешь, я сказала!

— Не буду! — Петя швыряет тетрадь, вслед летит учебник. Мать хватает его за плечи и трясет с каким-то почти нечленораздельным злобным бормотанием, в котором угадываются слова: «уроки», «работа», «школа», «дворник» и «твой отец».

Потом оба плачут в разных комнатах. Потом мирятся. На следующий день всё повторяется сначала.